…Фары Хрусталев заметил издали. Шум мотора услышал чуть позже. Не встревожился — свои. Кому еще? Чужие на верблюдах да на арбах все как-то…

Фары исчезли — как раз там, где должны были исчезнуть. Машина нырнула в ложбину в трех километрах от Поста. Шла с полуострова — и одна. Ночью — и одна. Странно.

Хрусталев закрутил ручку телефона. В похожие аппараты Ильичи и Свердловы в старых фильмах просили барышню дать им Смольный… Вовка знал, что на проводе никакой барышни нет, и она ему не даст — ни Смольный, ни вообще… Заорал не слишком вежливо: «Дюшес? Дюшес, твою мать?! Мармелад давай!» Дюшес что-то проквакал неразборчивое, но с Мармеладом соединил. «Мармелад?! Я Бутон! Бу-тон!!! По трассе черт несет кого-то!! Подсвети!!! Свету дай, козел!!! Понял??!!»

Хрусталев надрывался в тайной надежде разбудить прапорщика Рюханова — куда там… Мармелад наконец понял — Вовка услышал дикие вопли сзади, на невеликой территории Поста. Наверх, к прожекторной площадке, телефон не протянули — второпях забыли, потом все руки не доходили. Теперь драли глотку, как в той комедии: алло, гараж? заводи кобылу!

Прожекторист, похоже, кемарил у себя на вышке — пятно света поползло с бензиновых емкостей к приближающейся машине с запозданием. Поползло рывками, медленно и неуверенно.

Ну наконец, не прошло и полгода… «Урал». Тентованый. Свои, все правильно… И все-таки — почему одни? Без колонны. И без конвоя? Даже если с Четвертого, все равно… Чует сердце — ЧП там, и не слабое…

А потом с Хрусталевым стало твориться непонятное.